WWW.PROGRAMMA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Учебные и рабочие программы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |

««NON-MATERIAL CULTURAL HERITAGE OF THE TURKIC PEOPLE AS OBJECT OF PRESERVATION» Materials of the international scientific and practical conference «KORUNAN NESNE OLARAK TRK HALKLARININ ...»

-- [ Страница 28 ] --

Тумашева, Д.Г. 1989. Перебой гласных и формирование вокализма кыпчакских языков // Сравнительно-историческое изучение языков разных семей: реконструкция на отдельных уровнях языковой структуры.

Москва: Наука. С. 5–18.

Уртегешев, Н.С., Селютина, И.Я., Рыжикова, Т.Р., Вильданов, А.З.

2003. Язык барабинских татар // Языки коренных народов Сибири. Вып.

10. Экспедиционные материалы. Новосибирск. С. 78–106.

Эсенбаева, Г.А. 2010. Вокальные системы тюркских языков южносибирского региона и киргизского языка: общность и специфика. Новосибирск. 316 с.

http://www.unesco.org/new/ru/culture/themes/endangeredlanguages/atlas-of-languages-in-danger/ (запрос от 1 мая 2014) http://www.unesco.org/culture/languagesatlas/index.php?hl=en&page=atlasmap (запрос от 1 мая 2014) http://ru.wikipedia.org/wiki/Степени_сохранности_языков (запрос от 1 мая 2014) http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B8%D0%B1%D0%B8%D1 %80%D1%8C#.D0.9D.D0.B0.D1.81.D0.B5.D0.BB.D0.B5.D0.BD.D0.B8.D0.

B5 (запрос от 1 мая 2014) Summary. The Baraba-Tartars’ language is a language of an indigenous Turkic population of the Novosibirsk region. It has no written tradition, functions only in oral every-day form and can be said to be endangered. It has been poorly researched, its vocal system not being studied at all. In this paper, the articulatory characteristics of a front close vowel sound «i» are presented based on a magnetic-resonance investigation. The comparison of the Barabian vowel «i» with the sound realizations in other Southern-Siberian Turkic languages proves the similarity of articulations and thus the close relation of the mentioned languages.

Работа выполнена при финансовой поддержке Президиума СО РАН («Конкурс междисциплинарных интеграционных проектов фундаментальных исследований 2012-2014, Проект №21») Серьёзная угроза исчезновения языка – используется старшими поколениями; понятен поколению родителей, но не используется при общении с детьми и между собой [http://ru.wikipedia.org/ wiki/Степени_сохранности_языков]

–  –  –

В конце XX начале XXI вв. в татарской литературе происходит активизация мифа. Исследователи объясняют это явление переходными процессами, во время которых, как известно, заметно возрастают мифопоэтические энергии [7; 46].

Определяя сущность поэтики мифа, известный российский литературовед Е.М. Мелетинский писал: «… Термин «поэтика мифа», или «поэтика мифотворчества», или «поэтика мифологизирования» приобретает особый смысл в связи с сознательным обращением к мифологии некоторых писателей XX века (Джойс, Кафка, Лоренс, Йетс, Элиот, О’Нил, Кокто, не укладывающиеся в рамки модернизма Т. Манн, Маркес и др.) обычно как к инструменту художественной организации материала и средству выражения неких «вечных» психологических начал или хотя бы стойких национальных культурных моделей…» [8; 7] «Подобный мифологизм в литературе и литературоведении, продолжает ученый, характерный для модернизма, но далеко к нему не сводящийся в силу разнообразия идейных и художественных устремлений писателей, пришел на смену традиционному реализму XIX века, сознательно ориентированному на правдоподобное отображение действительности, создание художественной истории своего времени и допускающему элементы мифологизма лишь имплицитно» [8; 8]. Последнее суждение Е. Мелетинского представляется для нас чрезвычайно значимым. Мифологизм в имплицитной (скрытой) форме присутствовал и в реалистической татарской литературе XX века, о чем свидетельствует ряд современных публикаций, однако как осознанный художественный прием он используется в модернистских произведениях. Об этом, в частности, в своей монографии о модернизме в современной татарской литературе и изобразительном искусстве пишет Ю.Г. Нигматуллина, выделяя поиск архетипов и мифологем как одного из проявлений модернистского искусства [9; 72].

Среди современных татарских писателей, сознательно и открыто обращающихся в своем творчестве к мифу, с одной стороны, необходимо выделить тех, кто обращается к исторической мифологии (М. Хабибуллин, Р.

Батулла, Р. Хамид, Н. Фаттах, Ф. Латифи и др.), с другой – тех, которые используют архаическую мифологию (Г. Гильманов («Лесные духи»), Ф. Байрамова («Алыплар иленд» («В стране великанов»). В произведениях такого рода, по мнению М.И. Ибрагимова, «обнаруживается одна закономерность:

события, изображаемые в них, происходят в современности, а мифологические образы и восходящие к мифопоэтической традиции мотивы присутствуют в форме мифологической фантастики» [7; 52].

Мифологическая фантастика как прием модернистской поэтики активно используется в произведениях Н. Гиматдиновой. Обращая внимание на этот аспект ее творчества, А. Шамсутова пишет, что «писательница не только сознательно, но и интуитивно строит свои произведения по мифологической модели, использует и трансформирует архаические модели [14; 6].

Д.Ф. Загидуллина рассматривает мифопоэтические произведения Н. Гиматдиновой как проявление «магического реализма»: «Будет правильным рассматривать произведения, в которых переплетаются правдоподобные и сверхъестественные события как написанные в русле определяемого в современном литературоведении как магический реализм направления… Магический реализм основывается на соединении обычного и необычайного, различных временных пластов (особенно, прошлого и настоящего)… Н. Гиматдинова представляет эти пласты как отдельные сюжетные линии, которые она мастерски переплетает» [5; 107]. В этой связи необходимо отметить, что традиционно используемый применительно к латиноамериканскому художественному опыту термин «магический реализм» в современном литературоведении приобретает более широкую область употребления. «Употребление термина «магический реализм», пишет О. Овчаренко, давно уже вышло за пределы латиноамериканской литературы…» [11; 428] В основе модели мира «магического реализма» изображение человека, живущего в реальности, «совмещающей в себе современность и историю, сверхъестественное и естественное, паранормальное и обыденное» [11; 421].

Действительно, многие произведения Н. Гиматдиновой содержат в себе два пласта: реалистически-правдоподобный и фантастический. Первый ориентирован на изображение социальных противоречий. Н. Гиматдинова изображает проблемы современного общества нередко гиперболизируя проявления его нравственной деградации. Так, в повести «При утарында» («В логове ведьмы», 1996) писательница изображает социальный контекст 1980 – 1990-х гг.: пьянство, алчность, падение нравственности. Все эти качества находят воплощение в Рустеме и его друзьях. Параллельно с реальным миром автор изображает мир волков. Н. Гиматдинова доводит до читателя мысль о том, что мир полон соответствий: подобно тому, как люди не принимают в свое сообщество Хаят, также и волчья стая не принимает белую волчицу. Причина такого неприятия в том, что Хаят и белая волчица отличаются от «толпы», стаи. Вместе с тем, подобного рода параллель актуализирует мысль об утрате современным обществом человечности: «Алар туктарга уйламый да, н, койманы изепсытып, мунчаны актарып, чеп йг борылдылар. Брелр! Брелр ере!

Килделр!» («Они и не думают останавливаться. Вон, разломав забор, разворотив баню, устремились к дому. Волки! Волчья стая!») [3; 240].

Н. Гиматдинова использует прием контраста, противопоставляя героя его окружению. Помимо Хаят, таковы Сара (героиня повести «Ак торна каргышы» («Проклятие белого журавля», 1995), Акчач (героиня повести «Болан» («Олень», 1995), Мунавара («Ут кблге» («Мотылек»,

1987) и др. Эти герои изображаются писательницей как романтические.

Они отчуждаются людьми по причине несоответствия их жизненных ценностей ценностным ориентациям общества и являются своего рода медиумами между реальным миром (миром людей) и ирреальным, фантастическим. Такие герои изображаются на границе двух миров, что подчеркивается, например, фантастическим мотивом превращения. В повести «Олень», например, это превращение Акчач в оленя, в «Каракош» («Ворон», 1995) – Хашии в черную птицу и пр. Этот прием имеет и другое мифологическое основание: известно, что в архаических представлениях душа человека зачастую уподобляется птице. Так, символическое сопоставление души и птицы характерно для ряда древнейших философских и религиозных систем. В частности, в широко известном диалоге «Федр»

Платон сравнивает душу с крылатой упряжкой [10; 246], а в Коране одним из значений слова «птица» является душа человека [1; 230].

Мотив переселения души находит непосредственное выражение в повестях «Ак торна каргышы» («Проклятие бедого журавля») и «Болан»

(«Олень»). В первой прикованная к постели Сара мечтает об ином мире, в котором нет пошлости и злобы. Однако это, даже несмотря на любовь и заботу Арслана, оказывается невозможным: односельчане жестоко убивают одного из белых журавлей, а Сара таинственным образом исчезает.

Такой фантастический финал, очевидно, восходит к древнейшим мифологическим представлениям о переселении душ: убитый журавль является в повести символом любви, надежды, души героини.

В финале повести следует обратить внимание на актуализацию эсхатологического мифа (мифа о конце света). Апокалипсический финал повести, по мнению Д.Ф. Загидуллиной, свидетельствует о стремлении писательницы разрушить мир, полный равнодушия, злобы, бессердечия, и ее вере в грядущее преображение жизни [5; 109].

Трагическая развязка – один из сюжетных приемов такого типа в произведениях писательницы. Так, в повести «Болан» («Олень») главная героиня Акчач превращается в олениху и, в конечном итоге, погибает от выстрела любимого ею охотника Рыскула. Художественная идея этой повести, несмотря на ее близость к идее «Проклятия белого журавля», имеет еще один аспект: автор изображает Акчач как последовательницу тенгринианства, которое ей прививает ее бабушка – Сузгын. Тенгринианство понимается Сузгын как «правая» вера, которая противопоставляется извращенному современными людьми исламу.

Интерес к тенгринианству в художественной литературе – одно из проявлений переходной эпохи. По мнению известного российского культуролога Н. Хренова, в переходные эпохи происходит обесценивание настоящего и в ценностном отношении значительно возрастает статус далекого прошлого [13; 30]. Для Н. Гиматдиновой, в тенгринианстве, возможно, является привлекательной идея единства человека и природы.

Эта идея является основной и в произведении «Сихерче» («Колдунья», 1980). Как и в повести «Болан» («Олень»), главная героиня повести Савиля, противопоставляется окружающим ее людям. Она выступает против потребительского отношения к природе. Природа для Савили – основа человеческого существования, чего не могут понять остальные герои, считающие ее странной и нарекающие колдуньей.

Эта же идея присутствует и в повести «Тамга» («Знак», 2004), главный герой которой, охотник Миннехан, воспринимает свою внезапную болезнь как месть природы, о чем незадолго до смерти он говорит своему сыну Нурихану.

Иначе эта идея раскрывается в повести «Бре каны» («Волчья кровь», 1990). Как и в произведениях «Болан» («Олень») или «Ак торна каргышы» («Проклятие белого журавля»), Н. Гиматдинова вводит в свое произведение фантастический элемент. Чтобы сделать своего физически слабого сына Рамазана сильным, его отец Аю-Карим дает ему выпить кровь убитого волка. Метаморфозы, которые происходят с Рамазаном (он становится не только физически сильным, но и жестоким по отношению к людям, а в дальнейшем – безнравственным человеком, причиняющим страдания многим людям) получают у Н. Гиматдиновой двойную мотивировку. С одной стороны, фантастическую (поведение Рамазана, его жестокость – результат поступка отца, напоившего своего сына волчьей кровью), с другой – реалистическую (жестокость Рамазана во многом – результат воспитания отца, который безжалостно относился к природе).

Вообще, применительно к произведениям Н. Гиматдиновой следует говорить об особой форме фантастического. Писательница зачастую оставляет читателя в недоумении: либо то, что происходит с героями произведений, нечто сверхъестественное, не имеющее объяснений с точки зрения обыденного сознания, либо можно найти некое рациональное объяснение происходящему. Так, например, в повестях «Болан» («Олень») и «Ак торна каргышы» («Проклятие белого журавля») автор использует прием открытой композиции, не проясняя до конца, что же случилось с Акчач и Сарой. Оба варианта объяснения (фантастический и рациональный) являются одинаково возможными. В этой связи, воспользовавшись типологией фантастической литературы, предложенной Ц. Тодоровым во «Введение в фантастическую литературу», фантастическое в прозе Н. Гиматдиновой можно определить как фантастическое-необычное [12; 143].

Действительно, исчезновение Сары и Акчач допускает и рациональное объяснение: героини просто оставили свой дом. Такой прием, очевидно, придает произведениям писательницы большую занимательность и делает их привлекательными для читателя.

Мифологизм в произведениях Н. Гиматдиновой проявляется и на уровне хронотопа. Хронотоп в рассказах и повестях писательницы структурируется по принципу бинарных оппозиций. Так, М.И. Ибрагимов обращает внимание на оппозицию закрытого и открытого пространств в повести «Ак торна каргышы» («Проклятие белого журавля»). «Становясь символом свободы, пишет исследователь, образ крыльев в то же время актуализирует семантику «вторичного рождения», что выражается пространственной дихотомией: изба (закрытое пространство) луг (открытое пространство)» [7; 52].

Во многих мифопоэтических произведениях Н. Гиматдиновой в качестве одного из членов бинарных оппозиций выступает хронотоп леса («Ут кблге» («Мотылек»), «При утарында» («В логове ведьмы»), «Болан» («Олень»), «Сер» («Тайна», 2003). Лес в повестях и рассказах писательницы – это не только место действия, но и некая идеальная модель бытия, в основе которой гармония между человеком и природой. Этой модели противопоставляется мир цивилизации, полный лжи, корысти, зависти. Очевидно, что и на уровне хронотопа проявляется антиномичность художественного мышления писательницы.

Герои леса – это в большинстве случаев положительные герои. Таковы Мунавара («Ут кблге» «Мотылек»), Хаят («При утрында» «В логове ведьмы»), Акчач («Болан» «Олень»). Связь героев леса с хронотопом в некоторых случаях приобретает характер тождества, как например, в «Мотыльке»: «Урман ул син, диде. Каеннарда келене сафлыгын, наратларда кыяфтене горурлыгын, имннрд ихтыяр кчене, юклрд аыны нфислеген тоям мин» («Лес – это ты. В березах я чувствую чистоту твоей души, в соснах – гордость осанки, дубах – силу воли, липах – изящество души») [2; 126].

Оппозиция «лес – цивилизация» типична для романтической литературы. Типологически она часть оппозиции «природа – цивилизация».

Типичной для романтизма является и идеализация героев «природы». В этой связи уместно говорить о соединении романтического и реалистического начал в мифопоэтических произведениях писательницы. Реалистическое начало в гиперболизированном изображении нравственной деградации современного общества, романтическое – в создании идеального мира (хронотоп леса) и героя ему сопричастного. Такой герой неразрывно связан с лесом, чувствует все изменения, которые в нем происходят.

В сюжете большинства мифопоэтических произведений Н. Гиматдиновой изображается столкновение мира природы и мира цивилизации. Герои цивилизации не понимают героев природы, не приемлют их мировоззрения. В то же время в образной системе повестей и рассказов писательницы есть герои, в ценностных ориентациях которых после встречи с героями природы происходят изменения. Таков Рыскул («Олень»), Рустем («В логове ведьмы»), Диляра («Мхббтт гна бар», («В любви есть грех», 2007), Гимран («за» («Кара», 2007). Так, Рыскул, который поначалу, как и большинство жителей деревни, негативно относится к Акчач, после общения с ней изменяет свое мнение. Герой переживает духовную метаморфозу, символом которой становится их совместное восхождение на гору («Хужалар тау»). Рыскул переживает внутренние коллизии. Эти коллизии, с одной стороны, обусловлены возникающим у них чувством любви, с другой развенчанием той системы ценностей, которая была характерна для них до встречи с «героинями леса».

В качестве еще одного приема мифологизма следует выделить архетипические образы. Архетипические образы универсальны и связаны с коллективным бессознательным.

По К.Г. Юнгу, архетипы – это врожденные схемы мышления, которые заключены в бессознательной сфере психологии человека. Швейцарский ученый выделил ряд таких схем (архетипы «тень», «персона», «мать», «мудрый старик», «анимус», «анима» и пр.) и объяснил их значение. Так, архетип матери, по К.Г. Юнгу, это ощущение смены поколений, преодоление времени и страха перед смертью. Этот инвариант реализуется в разных мифологических образах (Деметра, Богородица и пр.). «В ряде современных работ, читаем в современном словаре по теории литературы, понятие «архетип» используется в более широком, нежели у Юнга, значении: коллективные представления, которые формируются и обретают определенность в том или ином типе культуры… Такой подход, заключает автор словарной статьи, актуализирует в архетипе не его универсальное, наднациональное значение, а, напротив, значение, специфическое для данной национальной культуры (литературы)» [6; 10].

В исследованиях по современной татарской литературе их авторы обращают внимание на архетипичность ряда образов. Создание образов, актуализирующих архетипы, одна из особенностей мифологизма в современной татарской прозе. В числе таких образов и отдельные образы из произведений Н. Гиматдиновой. Так, Л.Х. Давлетшина пишет об архетипичности образа старика Шэнкэле («Китм, дим» («Не уходи»): «Вполне реальный старец во многом схож с Хызыром: он живет в лесу вместе с волком, понимает язык животных, внезапно возникает на дороге у путников, впоследствии предупреждает Камиллу об измене Сайдаша» [4; 114].

В этом образе, по мнению исследовательницы, проявляются черты «мудрого старика»: «Трагедия этих людей (жителей деревни. – Ч.С.) раскрывает семантику архетипа Старого Мудреца – чистый душой и помыслами хранитель народа вынужден жить вдали от них, а из этого ясно, что Н.

Гиматдинова не оставляет надежды для жителей деревни, писательница обрекает их на медленную духовную смерть, так как мудрость, просветление в образе старца они отвергли» [4; 114].

Д.Ф. Загидуллина рассматривает женские образы в повестях и рассказах писательницы как своего рода национальный архетип: «Созданный Н.

Гиматдиновой архетипический образ – мы назвали его женщиной прошлого

– содержит в себе несколько значимых качеств. Среди них непохожесть на других, жизнь по законам природы и в соответствии с чувствами, любовь, готовность к самопожертвованию ради счастья других» [5; 113].

Среди архетипических образов в прозе Н. Гиматдиновой выделяются Акъэни («Кке ткереге» «Порча»), Фасыйля («Тамга» «Знак»), Камар-карчык («Ут кблге» «Мотылек»), в которых присутствуют черты архетипа матери.

Одним из выделенных К.Г. Юнгом вариантов архетипа матери является бабушка. «Как мать матери, пишет К.Г.Юнг в одной из своих работ, она (бабушка. – Ч.С.) «больше», чем последняя, на самом деле она «пра-»

или «Великая Матерь». Нередко с ней ассоциируются атрибуты мудрости, как впрочем и ведьмы... Переход от матери к бабушке означает, что архетип поднимается на высшую ступень... По мере все большего расхождения сознания и бессознательного, бабушка превращается благодаря своему более высокому рангу в «Великую Матерь»...» [15; 240] В приведенных выше персонажах произведений Н. Гиматдиновой проявляются выделенные К.Г. Юнгом атрибуты архетипа матери. И Акъэни, и Фасыйля, и Камаркарчык выступают как воплощение мудрого отношения к жизни, в основе которого лежит следование вековечным традициям национальной жизни.

В данной статье были рассмотрены произведения Н. Гиматдиновой, написанные в 1990–2010-х годах. Приемы мифопоэтики, выявленные в прозе Н.Гиматдиновой, обнаруживаются и в творчестве других писателей татарской литературы конца XX – начала XXI века (Ф. Байрамовой, Г. Гильманова, Ф. Яхина и др.), что требует отдельного детального изучения.

Литература

1. Бертельс А.Е. Художественный образ в искусстве Ирана IX – XV вв. М.: Изд-во Восточная литература РАН, 1997. 230 с.

2. Гыйматдинова Н.М. Ак торна каргышы: повестьлар. Казан: Татар.

кит. ншр., 1997. 228 б.

3. Гыйматдинова Н.М. Икебезг д авыр: повестьлар м хикялр.

Казан: Идел-Пресс, 2002. 416 б.

4. Давлетшина Л.Х. Мифологизм в татарской прозе конца XX – нач.

XXI вв. Казань: Школа, 2006. 140 с.

5. Заидуллина Д.Ф. Яа дулкында (1980 – 2000 еллар татар прозасында традициялр м яачалык). Казан: Мгариф, 2006. 255 б.

6. Ибрагимов М.И. Архетип // Теория литературы: словарь для студентов. Казань, 2010. С. 5–10.

7. Ибрагимов М.И. Миф в татарской литературе XX века: проблемы поэтики. Казань: Gumanitarya, 2003. 64 с.

8. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М.: Восточная литература, 2000. 407 с.

9. Нигматуллина Ю.Г. «Запоздалый» модернизм в татарской литературе и изобразительном искусстве. Казань: Фн, 2002. 167 с.

10. Платон. Сочинения: в 3 т. М.: Мысль, 1970. Т. 2. 392 с.

11. Теория литературы. Т. IV. Литературный процесс. М.: ИМЛИ РАН, Наследие, 2001. 624 с.

12. Тодоров Ц. Введение в фантастическую литературу. М.: Дом интеллект.кн., 1999. 143 с.

13. Хренов Н.А. Опыт культурологической интерпретации переходных процессов // Искусство в ситуации смены циклов: Междисциплинарные аспекты исследования художественной культуры в переходных процессах. М.: Наука, 2002. С. 11-55.

14. Шмсутова А.А. Хзерге татар прозасында миф тудыру // Хзерге татар прозасы. Икенче ыентык. Казан: Хтер, 2005. Б. 5–16.

15. Юнг К.Г. Душа и миф: шесть архетипов. Киев: Post-Royal – Совершенство. 1997. 384 с.

Summary. The author considers the mythological fiction as amethod ofmodernist poetics in the work of N. Gimatdinova. He reveals the meaning of the term "magical realism", "Tengriism" in literature and observes which techniques the writer uses.

Агно нимы в татарских дастанах (на примере соматизмов) Ф.И. Тагирова, И.И. Сабитова (ИЯЛИ им. Г. Ибрагимова, Казань) Татарское народное творчество носит яркий национальный характер и представляет собой одно из достояний нематериальной культуры народа, так как является, с одной стороны, самым древним носителем, с другой стороны – средством выражения мировосприятия и миропонимания народа, его социального и исторического опыта, ценностных передпочтений и этических канонов и т.п. Но его значение для национальной культуры, естественно, намного шире. Фольклор представляет собой неисчерпаемый кладезь для научных исследований.

Так, произведения народного творчества, проблемы их генезиса, распространения, бытования, формы и стиля и т.п. являются объектом для собственно фольклористических изысканий. Научная ценность фольклорных текстов этим также не ограничивается. Они служат одним из важнейших источников при исследовании языка. Причём это касается практически всех аспектов лингвистических исследований. Во-первых, в фольклорных произведениях наиболее полно и наиболее ярко запечатлены этноментальные и лингвокультурные особенности, поскольку язык, будучи главным идетификационным признаком этноса, в первую очередь, отражает именно эти признаки. Таким образом, фольклорные тексты содержат сведения, позволяющие декодировать смысловую структуру самых затемнённых, самых древних культурно мотивированных единиц языка, что особенно важно для реконструкции лингвокультурной картины мира. Кроме того, в них сохранились лексические единицы, претерпевшие значительные семантические изменения, перешедшие в пассивный пласт или утраченные для языка вообще. Это делает фольклорные тексты незаменимыми при лексикологических, особенно этимологических изысканиях. В этом плане эпос представляет собой универсальный предмет исследования. Жанр эпоса в татарском языке, как и в большинстве тюркских языков, носит название дастан (от персид. эпос, поэма).

Дастаны (дастан: история, повесть, рассказ [Будагов 1869: 547]), будучи древним синкретичным, синтетическим, полифункциональным по своему характеру и наиболее объёмным среди всех других жанров, в большей мере насыщены разноплановой лексикой. С учётом этого в данной работе мы решили обратиться именно к дастанам и рассмотреть их на предмет содержания в них агнонимов.

Агно ним (от др.-греч. не + знание + имя) – лексическая или фразеологическая единица языка, которая неизвестна, непонятна или малопонятна одному или многим его носителям. Многие агнонимы являются диалектными, специальными терминами или устаревшими (архаизмами), но некоторые из них не имеют в словарях стилистических помет и относятся к нейтральной общелитературной лексике. Непонимание агнонимов может привести к появлению эрративов. [6: 7]. В текстах дастанов действительно зафиксировано множество лексических единиц, по тем или иным причинам остаюшихся вне общеупотребительного пласта татарского языка. Так, в них много военных терминов, микротопонимов, названий животных и т.п. В данной работе анализу будет подвергнута только одна тематическая группа агнонимов – названия частей тела. Практически все они представляют собой синонимы нейтральных, общеупотребительных соматизмов, активных в настоящий период. Однако относительно современного состояния языка они квалифицируются по-разному. Так, одни из них полностью выпали из языка и могут быть восстановлены только в результате специального исследования. Другие же являются архаизмами для литературного языка и одновременно встречаются в живой речи в отдельных диалектах или говорах. Некоторые лексемы зафиксированы в “Древнетюркском словаре”, однако не все. Есть и такие единицы, которые обнаруживаются исключительно в фольклорных текстах, в частности дастанах. Остановимся сначала на некоторых примерах, выбранных из дастана “Идегей”, довольно насыщенного агнонимами-соматизмами.

Например, в этом тексте в значении “челюсть” использовано слово чокчыт:

Алты суны буенда Йз туксан биш яшгн Азаулары какшаган, Мчлре йомшаган Чокчытлары бушаган. [5: 94];

агноним талай – в значении “нёбо”:

Каршыннан килеп акырып, Малаена бер сукты, Талаеннан ут чыкты. [5: 316];

единица ау – в значении “нижняя часть спины”:

Ат бирс д мен алмам Аувым котсыз булганда! [5: 162] и т.п.

Интерес представляет также лексема яурын:

Яурыны яссы, муйны озын, й тартмага кулы озын. [5: 122].

По мнению Р.Г.Ахметьянова, яурын в значении “ширина спины, расстояние между лопатками” встречается в старотатарских литературных памятниках; имеет варианты в чагатайском йарын, в татарских диалектах ауыр, османском, уйгурском йаыр, йары [1: 266]. В современном татарском языке этому слову соответствуют его синонимы арка “спина”, калак сяге “лопатка”. В дастане “Идегей” в этом же значении зафиксирована лексема бинш:

Арысландай биншм корышып, Ат ярышта узганмын. [5: 416].

Этот факт свидетельствует в пользу того, что в ходу были синонимы, имеет место их использование и в пределах одного произведения, как в данном случае. Примеры из других дастанов говорят о том, что в качестве синонимов общетюркских или собственно татарских могут выступать заимствованные слова, иногда из разных языков-источников. Например, в дастане “Тагир и Зухра” в значении “лицо” использовано арабское слово мал:

мма Зр бу сзлрне колагына алмады, оят, намусны куеп, Таирг мал крстеп, бер шигырь йтте. [9: 219].

В дастане “Тагир и Зухра” это понятие выражено персидским словом дидар:

иде елдыр булды зар, Дидарыа интизар... [9: 223].

В третьем случае в дастане “Лэйла и Меджнун” в том же значении “лицо” использовано слово рх:

Кннрдн бер кн Кайс Лйлг ала кз ил бактыкта крде кем, рхлре гл, саче смбел, бге гамбр... [9: 175].

Корпус устаревших, редких, забытых слов в дастанах этим, естественно, не ограничивается. Если обратиться к дастанам, в них можно обнаружить синонимы если не всех, то большинства современных соматизмов.

В “Книге о Юсуфе” есть случай, когда умыртка баганасы “позвоночник, позвоночный столб” называется арка баганасы досл. “спинной столб”:

Яд исемлесе, йгереп килеп бер сугу белн, арысланны арка баганасын сындыра икн. [9: 164].

В дастане “Лэйла и Меджнун” лексема л является синонимом слова кул “рука”:

Сора ушына килеп, Лйл Мннне лен ябышып, икесе бер йирг килеп, Зет дхи араларында хезмт ит иде. [9: 204].

В дастане “Мешек алып” находим пример использования соматизма чгер как синонима слова кулбаш “плечо”:

Торна тавышы тгел, ике чгере йдп, чыкылдап торды. [9: 29].

В дастане “Тагир и Зухра” находим синоним лб к слову ирен “губы”:

Лбем шифа хстг, дртк дрман р ирем. [9: 235].

Лексема ккс, фигурирующая в дастане “Мешек алып”, соответствует литературному “грудь, торс, туловище”:

Аждааны башы ирд калды, кксе каерылып барып, дрьяны эчен егылды. [9: 31].

Слово ит “мясо” в дастане “Кузы Курпэ” обнаруживает необычную коннотацию “тело”:

Кузы Крп йтте: – Анамнан туган итемд ич нрс авыртканы юк, син авырттырды. [9: 143].

Интерес вызвали ещё несколько единиц, которые хотя и не обозначают органы человека, но близки к рассматриваемой проблеме. Например, в дастане “Кара кукел” встречается слово морт в значении “усы”:

й эченд яшь егет алып ятыр, --- кулы белн мортын сыйпап клеп ятыр. [9: 48].

В дастане “Шахсэнэм и Гариб” упоминается слово какыль, которое можно считать историзмом, этнографизмом и диалектизмом одновременно:

Бет Шаснм бу торыр:

Бу сзлре куйды мне лемг, Былбыл китеб, заглар кунды глемг, Какыльлрем чормашыбдыр билемг, Адм чакар мар икне белмдем. [9: 262].

Р.Г.Ахметъянов приводит варианты из татарских диалектов: какул, ккл, ккел и из других тюркских языков, связанные общим первичным значением “косичка на темени мальчиков”. Этимолог считает, что корень имеет кипчакско-куманское происхождение и к нему же восходит и слово хохол [1: 88].

Слово шыгай “жабры” встречается в дастане “Ак Кубек”:

Ак Кбк камчы сабы белн балыкны шыгайдан элеп ктреп алып чыгып китте. [9: 81];

В дастане “Мешек алып” том же или близком значении фигурирует слово аткак:

Балык --- ике алтын аткак сяген алып килде Мешк алыпка. [9: 30];

Как упоминалось выше, статус рассмотренных агнонимов в татарском языке различен. Они не сохранились в общенародном пласте языка, хотя некоторые из них обнаруживаются в диалектах в аналогичном или сходном значении. Например, в настоящее время однокоренное с л “рука, кисть руки” слово илс “рукавица, варежка” употребляется в пермском диалекте татарского языка. [7: 107]. Так же обстоит и с другими единицами: слово ккс в значении “грудная клетка” зафиксировано в тобольском говоре восточного диалекта; лексема талай, означающая “нёбо” – в астраханском говоре, её вариант танай в том же значении – в тарском говоре, таай – в нагайбакском, каргалинском и эуштинско-чатском говорах [8: 606]. Лексема морт в значении “усы” бытует в тобольском и тарском говорах [8: 482].

Слово шыай “жабры” зафиксировано в сибирском диалекте [8: 791], его синоним ата – в эуштинско-чатском говоре [8: 62].

Таким образом, в произведениях татарского народного творчества сохранилось большое количество устаревших слов, ныне не использующихся в общелитературном языке;

Итоги анализа лексического корпуса отдельных текстов позволяют судить не только об общем состоянии языка на тот период, но и об основных тенденциях в формировании лексики языка в целом, о заимствовании, о взаимовлиянии и взаимопроникновении контактирующих языков;

Анализ фольклорных текстов на предмет содержания лексем определённого тематического или иного пласта даёт возможность фундировать этимологические изыскания надёжными данными;

Лексикологические исследования, подобные предпринятой нами попытке анализа агнонимов-соматизмов, позволяют проследить процесс формирования лексического состава языка;

С точки зрения лексикографии итоги подобной работы дают возможность пополнения словарей лексическими единицами, не отражёнными в существующих словарях.

Литература

1. хмтьянов Р.Г. Татар телене кыскача тарихи-этимологик сзлеге. Казан: Татар. кит. ншр., 2001. 272 б.

2. хмтьянов Р.Г. Татар телене этимологик сзлеге. Бирск: Бирск.

гос. пед. ин-т, 2005. 233 с.

3. Будагов Л. Сравнительный словарь турецко-татарских наречий.

СПб.: Тип. имп. Акад. наук, 1869.

4. Древнетюркский словарь. Л.: Наука, 1969. 676 с.

5. Идегй: татар халык дастаны. Казан: Татар. кит. ншр., 1994. 255 б.

6. Морковкин В.В., Морковкина А.В. Русские агнонимы (слова, которые мы не знаем). М.: Астра семь, 1997. 414 с.

7. Рамазанова Д.Б. Татар теленд кешег бйлнешле лексика. Казан, 2013. 364 б.

8. Татар телене зур диалектологик сзлеге / тз. Ф.С. Баязитова, Д.Б. Рамазнова, З.Р. Садыйкова.б. Казан: Татар. кит. ншр., 2009. 839 б.

9. Татар халык иаты. Дастаннар. Казан: Татар. кит. ншр., 1984. 383 б.

Summary. This article emphasizes the importance of folklore texts especially dastans when conducting linguistic research. The main points of the article are as follows: the ethnic mental and linguocultural peculiarities are depicted completely and vividly in folklore, that’s why linguocultural research is seen as productive; learning the dastan vocabulary is productive in terms of the analysis of various thematic and other layers, among which agnonyms are particularly numerous.

–  –  –

In recent years, there has been given much attention to investigating and systematizing the theoretical issues related to the foundations of the national lexicography, and also to compiling and publishing Tatar dictionaries of various types.

This area of Tatar linguistics has acquired a special importance in the current period, as there is more and more need for fixing the numerous changes in the Tatar lexicon as a result of ongoing political, economic and cultural processes in the country and around the world. These conditions contribute to the dynamic and fruitful development of national lexicography and the Tatar linguistics on the whole.

The Tatar lexicography has long-standing traditions largely based on the experience of making bilingual dictionaries that pursued different goals. These were mostly Russian-Tatar and Tatar-Russian dictionaries, which is quite natural since centuries of coexistence on the same territories led to strong socio-economic and cultural ties between the Tatar and Russian peoples. In the course of time there appeared common spiritual and cultural space to be shared later on by all the peoples of the post-Soviet states and contemporary Russia. Such a close interaction for many centuries made it necessary to concentrate on preparing translation dictionaries and phrasebooks. Not infrequently these publications served as the main reference tool in translating Tatar texts into Russian and vice versa. Also they played a substantial role in educating the masses.

Subsequently, significant experience in making these and other types of Tatar dictionaries, accumulated over several centuries, served a solid basis for successful implementation of more ambitious lexicographical projects in the following years. The best traditions of the Turkic-Tatar lexicography of the Soviet and post-Soviet period are reflected in the Explanatory Dictionary of Tatar in 3 volumes (Kazan, 1977–1981) [1], Russian-Tatar Dictionary (Moscow,1984) [2], Tatar-Russian Dictionary (Kazan, 1998) [3], Tatar-Russian Dictionary in 2 volumes (Kazan, 2007) [4] and a number of other fundamental editions.

Another significant achievement of the modern Tatar lexicography has been the publication of the one-volume Explanatory Dictionary of Tatar (Kazan, 2005) [5]. The work was prepared by a group of scientists from the G. Ibragimov Institute of Language, Literature and Arts under the guidance of prof. Fuat A Ganiev.

It’s the result of a long and hard work done on the basis of improving the scientific principles of constructing such dictionaries and applying many of the achievements of modern lexicography. The dictionary includes about 58,000 words and phraseological units. It will serve a rich source reflecting spiritual and cultural heritage of the Tatar people, as well as their national linguistic picture of the world and to a certain extent that of the Turkic civilization.

There is an ongoing intensive work on creating a new, more complete version of an explanatory dictionary of Tatar in 6 volumes. The first two have already been completed, while the remaining parts are under development. In a few years the work is expected to be offered to readers.

Along with it, at various periods there were created a number of other types of bilingual and multilingual dictionaries, though those involving foreign languages, mainly Arabic, Persian, and Turkish, were much less in number. For example, in all there were about fifteen Arabic-Tatar and Tatar-Arabic dictionaries. One could mention among them a small multilingual dictionary by G. Ishmuhammetov Turkic-Persian- Arabic-Kazakh-Tatar-Russian Dictionary (Kazan, 1954) [6].

The release of much more serious and voluminous [vl(j)u:mns] publications of the kind, drawn up on the material of Tatar and many other languages, refers to the second half of the 20th century and the most recent period.

Among them is the Arabic-Tatar-Russian Dictionary of Loans published in 1965 in Kazan [7] and then again in 1993 [8]. The dictionary is of great importance as a storage of the rich and unique vocabulary of the Tatar language, part of which had moved to the passive lexicon or even completely had fallen out of use in the period of universal sovietization of national cultures. Rich material from Arabic with translation into Russian and Tatar languages, with some explanations and the appendix presenting a concise grammar of Arabic make this work truly valuable and so far the only source of the kind for linguists and ordinary users.

The recent years have witnessed the publication of new terminological dictionaries involving Tatar and Arabic languages. They are smaller in size but meet certain important lexicographic and communication needs. In particular, we could point out the Muslim Terminology Dictionary (Kazan, 2006) [9]. In the context of the revival and development of national culture and religion as its most important component, part of the Muslim terminology, basically of Arabic origin, again becomes active in use claiming for its niche within the modern Tatar vocabulary.

The other part of this specific terminology needs to be developed and included in the Tatar terminological dictionaries. Therefore, making such dictionaries, even though they pursue narrow specific purposes and don’t claim for full lexicographic representation of and vocabulary and the linguistic material, is an important line of development of the modern Tatar lexicography.

Of bilingual dictionaries of Tatar we should mention quite extensive TatarTurkish Dictionary (Kazan-Moscow, 1997) [10] and the Turkish-Tatar Dictionary (Kazan-Moscow, 1998) [11], compiled jointly by the scientists of two countries.

They are focused on describing the rich lexical data that reflect our common historical roots and, given the current level of cooperation between Tatarstan and Turkey in various areas of socio-economic and cultural relations, meet to the best the communication needs between the peoples of these countries.

At the same time, the increasing collaborations at national and international level of the Republic of Tatarstan and other countries put forward new requirements to the process of communication and dialogue between people of different linguacultures.

Such a situation advances a demand for creation of larger in size bilingual and multilingual dictionaries of Tatar with the active involvement of foreign languages. The ongoing globalization process and the rapid development of international cooperation at the level of both the regions of the Russian Federation and independent states contribute to increasing exchange of experts in various fields of life, expanding the participation of our scientists and representatives of business and culture in international congresses and symposia, political and economic events, opening up new prospects of cooperation with foreign companies.

In most cases, the primary means of communication proves to be English. According to official estimates, it is English which is used by one and a half billion people around the world for communication and information exchange purposes.

Global trends in economy, politics, the tremendous advancement of high-tech, active and to some extent even aggressive expansion of the Internet – all these factors have significantly contributed to expanding the boundaries of English use, sending the language far beyond the UK, USA, Canada, Australia and other countries traditionally considered English-speaking. Thus, English has been gradually gaining the status of a global language of communication. Given these clear linguistic prospects, proficiency in English is considered by more and more people not only as a prestigious, but also as an essential and integral attribute of a modern man, which is capable of affecting significantly his or her success in life.

These trends in global communication have also had their impact on lexicographical practice giving impetus to the creation of national-foreign language dictionaries, Tatar-English ones, as an example. In addition to its proper linguistic advantages, such an approach makes it possible for representatives of different cultures integrate into linguistic processes of global scale while maintaining their linguaethnic identity. Moreover, cross-language contacts of this nature are supposed to have a positive effect not only on the enrichment and development of the national language but also on the quality and efficiency of cross-cultural communication.

Along with this, today there is a growing need for translation of works by Tatar writers into English and other widely used languages in order to make classical and modern Tatar literature accessible to the reader worldwide. We shouldn’t undervalue a most significant role of lexicographical practice in this respect. Hence, the relevance of bilingual dictionaries of Tatar and English is as high as never.

Currently, we have at our disposal a number of published bilingual and trilingual dictionaries of small size for schools and universities. Among them are Tatar-German Dictionary (Kazan, 1989) [12], English-Russian-Tatar Dictionary of Terms of Physics (Kazan, 1996) [13], English-Tatar-Russian Learner’s Dictionary of General Construction Vocabulary (Kazan, 1996) [14], German-Tatar-Russian Learner’s Dictionary of General Construction Vocabulary (Kazan, 1996) [15], Russian-Tatar-English Picture Dictionary (Kazan, 1998) [16], English-Tatar-Russian Learner’s Dictionary-Minimum (Kazan,1999) [17], Terms of Informatics and Information Technologies: English-Tatar-Russian Dictionary (Kazan, 2006) [18], Tatar-Russian-English Phraseological Dictionary (Kazan, 2010) [19], etc. There are also bilingual dictionaries of Tatar and other Turkic languages involving English published in various Turkic states and other countries. For example, Tatar-English / English-Tatar Dictionary (New York, 1994) [20]. From the point of view of representation of linguistic material Turkish-English and English-Turkish dictionaries seem to be most complete.

Still, there are no bigger bilingual dictionaries of Tatar and English which could satisfy a wider range of language use and communication needs. In the context of absolute dominance of Tatar-Russian bilingualism creation of such learner’s dictionaries without the mediation of the Russian language would cause for most users some difficulties because teaching English has been mainly conducted through Russian. It should be noted though that for the last two decades there has been developing a methodological school aimed at teaching a foreign language based on students’ mother tongue, i.e. Tatar. Bilingual dictionaries created on the bases of trilingual ones are considered to be more complete and accurate. Given these trends, the G. Ibragimov Institute of Language, Literature and Arts has recently published the Tatar-Russian-English School Dictionary (Kazan, 2013) [21].

It’s the first serious step in the direction of creating Tatar-English and EnglishTatar dictionaries of bigger size.

The dictionary is based on the glossary of the well-known to users TatarRussian Dictionary (Moscow, 1993) [22]. Its basic lexicographical principles have been also retained. The dictionary aims at presenting the correct and most accurate translation of Tatar words in Russian and English along with their basic grammatical characteristics. It includes about 12,000 entries as well as approximately 1,000 phraseological units with their exact equivalents or descriptive versions in Russian and English. Many examples show how words are used and work in typical contexts. Also the dictionary takes into account the changes in vocabulary as well as lexical neoplasms which are characteristic of the present stage of development of the Tatar language. This fact in its turn caused the need of updating to some extent the Tatar glossary of the dictionary.

Different from other contemporary Tatar dictionaries of the type, here the

-rga/-erge (-ырга/-ерг) infinitive is chosen as a basic form of presenting the Tatar verbs. With its functional-semantic indicators the form corresponds to the infinitive of the Russian verb called neopredelyonnaya forma glagola. We’ve found it more suitable for school dictionary in terms of differentiating between verbs, verbal nouns and proper nouns which have the same form if given in the

–u/- verbal noun form. For example, yazu ‘to write’ and ‘writing; note’; uqu ‘to read’ and ‘reading; study’.

As for the English part, in most cases the authors have done their best to register English verbal equivalents pointing out in brackets the postpositions the use of which are most typical in the given meaning of the verb. A group of words referring to American English, as well as stylistically colored lexemes are marked with relevant labels.

The dictionary entry also lists separate terminological phrases, compound words, including to a certain extent compound verbs – all those units that over time may gain in Tatar dictionaries the status of independent lexemes, i.e. headwords. For example, ата сущ. 1) отец // отчий, отцовский / father // paternal … ~ арыслан лев / lion; ~ бер, ана башка единокровный / agnate … The dictionary also takes into account such a phenomenon as conversion characteristic of Turkic languages, including Tatar. Words in Tatar may shift from verb to noun, from noun to adjective, etc. without any change in the word form but acquiring a new lexical meaning. Such cases are differentiated here with reference to the grammatical status of the word. For example, алтын сущ.

1. золото / gold; 2. в знач. прил. золотой / gold; golden … The appendix offers a concise English grammar reference prepared in Tatar. It covers the major and some specific areas of language гыу and grammar.

It is hoped that this grammar information and the way it is presented will help readers understand basic grammar rules of English and facilitate the process of teaching and learning on the basis of a mother tongue.

The dictionary is specially aimed at school learners though it can be also interesting and useful to a wide range of people, all those who seek to expand their vocabulary and improve their knowledge of Tatar and Russian as well as learn English, the language that has been claiming for a status of a global means of communication in the 21st century. The dictionary may serve as a practical guide for teachers, students and the faculty, radio and television broadcasters, for all those learning English for various purposes. It might be useful in translation, too.

Given the rapid expansion of international cooperation and commitment to organizing multi-faceted activity aimed at ensuring more dynamic development of the Republic of Tatarstan and the active promotion of our rich cultural and spiritual values on an international level through translation into foreign languages, the relevance and importance of creating Tatar-Foreign language dictionaries will be more and more evident.

Bibiliography

1. Татар телене алатмалы сзлеге: Т. I–III / Редкол.:

Л.Т. Мхмтова, М.Г. Мхммдиев, К.С. Сабиров.б. Казан: Татар. кит.

ншр., 1977, 1979, 1981.

2. Русско-татарский словарь / сост.: Э.М. Ахунзянов, Р.С. Газизов, Ф.А. Ганиев; под ред. Ф.А. Ганиева. М.: Рус. яз., 1984. 734 с.



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |
 

Похожие работы:

«Министерство культуры Российской Федерации Российский комитет Программы ЮНЕСКО «Информация для всех» Межрегиональный центр библиотечного сотрудничества Северо-Восточный федеральный университет им. М.К. Аммосова Net.laNg НА ПУТИ К МНОГОЯЗЫЧНОМУ КИБЕРПРОСТРАНСТВУ Москва УДК 81’272:00 ББК 81.21(0)с Н Издание на русском языке подготовлено при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и выпущено при поддержке Северо-Восточного федерального университета им. М. К. Аммосова...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА №143» 2014-2015 учебный год Рассмотрено Согласовано: Утверждено: на заседании МО зам. директора по УВР директор МБОУ СОШ №143 протокол №1 от 26 августа 2014 г /_ Савенко С.А. _ Приказ № от «» 2014 г (ФИО) (подпись) 27 августа 2014 г РАБОЧАЯ ПРОГРАММА Предмет: _Физическая культура ступень: II классы: _8 а,б,в, г, д, и,э, м Учитель: Количество часов: Всего: _105, в I полугодии: _48, во II полугодии: _57_, в...»

«ГОДОВОЙ ДОКЛАД 2008 ГОД Фотографии: Обложка: Юная гватемалка, поднимающая руку во время занятий. Девочка, обучающаяся в школе Эль-Ллано, участвует в организованной при поддержке ЮНФПА программе, цель которой заключается в расширении возможностей для девочек-подростков из числа коренного населения. © Марк Тушман Предисловие: Пан Ги Мун, Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций © Марк Гартен/Организация Объединенных Наций Обращение Директора-исполнителя: Сорая Ахмед Обейд,...»

«ПОЛОЖЕНИЕ О КОНКУРСЕ проектов территориального развития ОК РУСАЛ в 2015 году «Территория РУСАЛа» Объединенная компания РУСАЛ (далее – Компания) объявляет грантовый конкурс в рамках социальной программы «Территория РУСАЛа». Компания более 10 лет направляет социальные инвестиции в территориальное развитие и повышение качества жизни людей в регионах присутствия, в том числе в течение 5 лет реализуя конкурсную программу развития социальной инфраструктуры и поддержки гражданских инициатив...»

«Материалы II Молодежной научно-практической конференции на тему: «Региональные программы и проекты в области интеллектуальной собственности глазами молодежи» 22 апреля 2015 г. МОНИТОРИНГ СМИ ПРЕСС-СЛУЖБА СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ: В Совете Федерации обсудили роль молодежи в создании региональных программ и проектов в области интеллектуальной собственности В Совете Федерации состоялась Вторая молодежная научно-практическая конференция «Региональные программы и проекты в области интеллектуальной...»

«Пояснительная записка Учебный план ДОУ на 2015-2016 учебный год разработан на основе Основной образовательной программы ДОУ, в соответствии с Федеральным законом «Об образовании в Российской Федерации», Постановлением Главного государственного санитарного врача Российской Федерации от 15.05.2013 №26 «Об утверждении СанПиН 2.4.1.3049-13 «Санитарно эпидемиологические требования к устройству, содержанию и организации режима работы в дошкольных образовательных организациях»; с ФГОС ДО и ПРИМЕРНОЙ...»

«Educational Research in the Social Development in Multicultural Pre/School Setting NORDIC RUSSIAN COOPERATION 2012-2015: NCM –RU 10098 “NETWORK FOR EDUCATIONAL RESEARCH ON THE SOCIAL DEVELOPMENT IN MULTICULTURAL PRE/SCHOOL SETTING”. JOINT PUBLICATION RUSSIA, DENMARK, FINLAND СЕТЕВОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ПО НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОМУ ИССЛЕДОВАНИЮ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ В УСЛОВИЯХ МУЛЬТИКУЛЬТУРНОЙ ШКОЛЫ РОССИЯ, ДАНИЯ, ФИНЛЯНДИЯ Educational Research in the Social Development in Multicultural Pre/School...»

«Государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский городской университет управления Правительства Москвы Институт высшего профессионального образования Кафедра финансового менеджмента УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной и научной работе А.А. Александров «_»_ 2015 г. Рабочая программа учебной дисциплины «Основы бухгалтерского учета в сфере культуры» для студентов направления подготовки 51.03.03 (071800.62) Социально-культурная деятельность...»

«Министерство культуры, по делам национальностей, информационной политики и архивного дела Чувашской Республики Национальная библиотека Чувашской Республики Отдел отраслевой литературы Сектор аграрной и экологической литературы «Инновационные технологии в АПК» Хмелеводство и пивоварение Библиографический список литературы Вып. 19 Чебоксары ББК 42.359;я1+36.876я1 Х 65 Редакционный совет: Андрюшкина М. В. Аверкиева А. В. Егорова Н. Т. Николаева Т. А. Федотова Е. Н. Хмелеводство и пивоварение :...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Настоящая программа разработана в соответствии с Федеральным компонентом государственных образовательных стандартов начального общего, основного общего и среднего (полного) общего образования» (приказ Министерства образования и науки РФ от 05.03.2004г. № 1089), на основе примерной программы среднего (полного) общего образования по технологии (базовый уровень, учебного плана школы.Назначение программы: Программа предназначена для обучения учащихся 10-11 классов предмету...»

«ОТЧЁТ О МЕТОДИЧЕСКОЙ РАБОТЕ за 2013-2014учебный год Единая методическая тема учреждения «Компетентностный подход – основа формирования личности специалиста». Работа по единой методической теме, реализуемой учреждением, охватывала все направления образовательного процесса: учебная работа, внеурочная работа, воспитательная работа. Цель методической работы подготовка работника, владеющего общими и профессиональными компетенциями, с учётом запросов работодателей, особенностей развития: региона,...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № г. о. Железнодорожный Московской области 143983, Московская область, г. о. Железнодорожный, ул. Свободы, 4, стр. тел.: 8(495)527-65-73, Email: moysosh-4@mail.ru Направление конкурса «Лучшая инновационная площадка»: программно-технологическое обеспечение реализации приоритетных направлений воспитания и социализации детей и молодежи Тема проекта: «Школа-центр социокультурного и креативного развития» Авторы...»

«Стр. 2 из Санкт-Петербургский государственный институт культуры Отчет о самообследовании Разработано и исполнено отделом менеджмента качества образования. Внесено представителем руководства по вопросам менеджмента качества образования. Принято на заседании Ученого совета (Протокол № 20 от 31 марта 2015 года) © ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный институт культуры» Настоящий документ является интеллектуальной собственностью СПбГИК и не может быть полностью или частично воспроизведён,...»

«Администрация города Новокузнецка Управление культуры Администрации города Новокузнецка Муниципальное бюджетное учреждение «Муниципальная информационно-библиотечная система г. Новокузнецка» Году культуры в России, 85-летию Центральной Городской Библиотеки им. Н.В. Гоголя посвящается. ГОД КУЛЬТУРЫ В НОВОКУЗНЕЦКЕ: НОВЫЕ ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ Материалы городской научно-практической конференции, 26 марта 2014 года, г. Новокузнецк НОВОКУЗНЕЦК ББК 71.4(2) Г59 Год культуры в Новокузнецке: новые векторы...»

«Содержание основной образовательной программы: 1. Целевой раздел...1.1 Пояснительная записка.. 1.2.Планируемые результаты освоения обучающимися основной образовательной программы начального общего образования..1.3 Система оценки достижения планируемых результатов освоения основной образовательной программы начального общего образования. 2. Содержательный раздел..3 2.1 Программа формирования универсальных учебных действий.34 2.2 Программа отдельных учебных предметов, включенных в УМК «Школа...»

«РНБ-ИНФОРМАЦИЯ № 1. ЯНВАРЬ 2008 г. ПРИЛОЖЕНИЕ № 1 ЛЕКЦИОННО-МАССОВЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ ЦЕНТР КУЛЬТУРНЫХ ПРОГРАММ 8 января. Концерт: РОЖДЕСТВЕНСКАЯ МИСТЕРИЯ. Исполнитель: Российский ансамбль старинной музыки. Худож. руководитель В. Н. ШУЛЯКОВСКИЙ. Солистка — Виктория ЕВТОДЬЕВА. Наб. р. Фонтанки, 36, концертный зал. 18 часов. 8—11 января. Российская национальная библиотека Музыкальная электронная школа «Петербургская лира» Сессия: НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ в МУЗЫКАЛЬНОМ ОБРАЗОВАНИИ. Наб. р. Фонтанки, 36,...»

«Министерство культуры Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «САН КТ-П ЕТЕРБУРГСКИ Й ГО СУДАРСТВЕН Н Ы Й У Н И ВЕРСИ ТЕТ КИНО И ТЕЛЕВИДЕН ИЯ» ой работе Барсуков 14 г. Рабочая программа учебной дисциплины «Технологии продаж» Направление подготовки/специальность: 43.03.02 «Туризм» (100400.62 «Туризм») Квалификация (степень): бакалавр Форма обучения: очная Выпускающая кафедра: управления экономическими и социальными процессами...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения..1.1. Основная образовательная программа (ООП) ВО специалитета, реализуемая БОУ ВПО «ЧГИКИ» Минкультуры Чувашии по специальности 071401 Социально-культурная деятельность.. 1.2. Нормативные документы для разработки ООП. 3 1.3. Общая характеристика ООП.. 3 1.4. Требования к абитуриенту.. 2. Характеристика профессиональной деятельности выпускника. 2.1. Область профессиональной деятельности выпускника. 5 2.2. Объекты профессиональной деятельности выпускника. 5 2.3....»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения..1.1. Основная образовательная программа (ООП) бакалавриата, реализуемая БОУ ВПО «ЧГИКИ» Минкультуры Чувашии по направлению подготовки 51.03.06 Библиотечно-информационная деятельность. 3 1.2. Нормативные документы для разработки ООП. 3 1.3. Общая характеристика ООП.. 3 1.4. Требования к абитуриенту.. 2. Характеристика профессиональной деятельности выпускника. 2.1. Область профессиональной деятельности выпускника. 5 2.2. Объекты профессиональной деятельности...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Кемеровский государственный университет» ПФ КемГУ (Наименование факультета (филиала), где реализуется данная дисциплина) Рабочая программа дисциплины (модуля) Б3.Б.13 «Молодёжные субкультуры» (Наименование дисциплины (модуля)) Направление подготовки 39.03.03/040700.62 «Организация работы с молодёжью» (шифр, название направления)...»







 
2016 www.programma.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Учебные, рабочие программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.